На экране окна vol.40: "Уля" – синематографическая латвийская хмурь о трудностях ассимиляции

15.10.2026

Достался мне бесплатный поход в кино в виде подарочного купона, и решил я его использовать, посетив чаще всего упоминаемый местными СМИ в 2026-м году фильм. Стало любопытно, по какому поводу нагнали такого пафоса и шороха, что на его премьерные показы в разных городах Латвии были раскуплены все билеты.

Идти на другой фильм не имело особого смысла, т.к. нынче до больших экранов доходит лишь ширпотреб, который без потери качества и зрительского восприятия спустя короткий период времени можно оценить в домашнем уюте и комфортной цифре.

А вот латыши к своему авторскому кино относятся очень ревностно, и до пиратских кинозалов оно добирается редко. Может вообще никогда. И так как фильм повествовал о легенде латвийского и советского спорта Ульяне Семёновой, самой высокой баскетболистке в истории, согласно Книге рекордов Гиннесса, и во всех смыслах выдающейся и неповторимой чемпионке мирового масштаба, — посмотреть мне его заранее было интересно, даже не будучи поклонником баскетбола. В Латвии таки всю жизнь живу, не только ж одну историю оккупации Советским Союзом изучать!

Ни одно из этих размышлений после просмотра фильма не обратилось в приятные ощущения.

На сеанс я пошёл спустя недели три после премьеры, предполагая, что к тому времени, соответственно текущему уровню моей мизантропии, зал не будет переполнен публикой. Это был тот самый приятный камерный кинозал Даугавпилсского ДК, в котором не жуют попкорн, а стену рядом с ним украшает монументальное панно, которое, как оказалось, вечером ещё и подсвечивается изнутри.

С первой попытки попасть на фильм не удалось — к моему удивлению, все билеты были по-прежнему раскуплены. Но фойе ДК был переполнен подростками, и тогда я понял, в чём заключался фокус «аншлага»: в добровольно-принудительном порядке на сеанс этого фильма направляли учащихся общеобразовательных учреждений. Эту практику из своего школьного детства я помню до сих пор: целыми классами нас, октябрят 1980-х, собирали на показах латышских фильмов «Армия трясогузки снова в бою» или «Слуги дьявола на чёртовой мельнице», а неприкаянных бунтарей 1990-х — на «Дите человеческом». Практика местных органов власти с тех пор не изменилась: если фильм касается латышской истории и «выстреливает» в медиа, маховик пропаганды тотчас всасывает в себя нестабильные школьные мозги.

Без них заполненность зала на следующий день оказалась примерно такой, какой и должна быть — человек 30-40 из 200. Но для проката латвийского фильма в Даугавпилсе, в кинотеатре, расположенном не в центре города, это всё равно был внушительный результат, означающий, что публика уже много дней намеренно и осознанно уделяла время именно этому фильму.

Символично, что родом Ульяна Семёнова происходила из семьи староверов, поселившихся в изгнании из Российской Империи недалеко от посёлка Медуми, находящемся в паре десятке километров от Даугавпилса. Это также поясняет один из вступительных титров фильма.

А самый первый из них информирует о том, что показанные события происходят в Латвии, находящейся под оккупацией СССР 🤦‍♂️. Далее следующий за ним первый кадр фокусируется на зимнем луге, поросшем увядшей осокой. Отображено это будто сквозь глазок старой камеры: квадратный, с закруглёнными краями, способный лишь на чёрно-белое.

Всё это в совокупности сразу задаёт тональность всего фильма, от которого сквозит неизменно многовековой латышской болью: зрителя на экране ожидает лишь беспробудная, безысходная монохромная хтонь.

И по большей части, никакого баскетбола. Сюжет посвящён переходному подростковому периоду Ульяны, её личностным переживаниям, связанным с непохожестью на сверстников, и душевным метаниям при выборе своего пути.

Трудно ожидать бо́льшего от типично «фестивального» арт-хауса, снятого неизвестно за сколько денег — в открытых источниках бюджет не упоминается. Известно только, что на его производство Рижская дума выделила €50 тысяч, а Аугшдаугавское краевое самоуправление (родина баскетболистки) и Даугавпилсская городская дума — по €20 тысяч. Понятно, что на подобные суммы даже такое кино не снять, поэтому в закулисье имели место либо гигансткий распил, либо колоссальный энтузиазм.

В любом случае, на масштабную постановку баскетбольных сцен средств не хватило, и те немногие, что кое-как в фильме отображены, зажёваны расфокусировкой кадра и съёмками с несоответствующих этому виду спорта ракурсов.

Чего же тогда здесь — предостаточно? Тут и к гадалке не ходи: угрюмый латышский национализм повёрнут только в одну сторону — обиды на Советский Союз, который, с позиции авторов, был настолько же ужасен, насколько прекрасен на латгальском хуторе коровник и деревянная изба. Причём эта обида пропущена через восприятие главной героини, что далеко от объективности.

Или ещё вот — я насчитал как минимум три сцены, отснятых либо в женской раздевалке, либо в душе, либо в совокупности этого. Никогда не понимал, зачем в кино снимать, как кто-то моется, ведь об этом всё уже рассказал Хичкок. А если снять местечково, неприглядно, со статичной позиции, как здесь — после просмотра таких сцен самому хочется помыться.

Неужели Семёнова заслужила, чтобы воспоминания от её имени интерпретировали подобным нелицеприятием?.. Достоверно известно, что она одобрила саму идею создания фильма о своей юности, но не ставила съемочной группе жёстких рамок, предоставив творческую свободу. Такую ли?..

К сожалению, до премьеры фильма она не дожила всего несколько месяцев, но вполне возможно, фильм таки успела посмотреть. Автор идеи фильма и исполнитель главной роли Карлис Арнолдс Авотс был лично знаком со спортсменкой, о чём свидетельствует единственный цветной кадр в фильме, «постскриптум» — их совместное фото. В противоположность фильму, — лучезарное и жизнерадостное, однаао когда оно было сделано, — до съёмок или после, — неизвестно.

Но к положительным моментам сквозь полосу препятствий политической дисгармонии мне таки удалось дойти, и одним из них является как раз актёрское исполнение Авотса. В нынешней повестке необычно выглядит, когда женщину играет гендерно натуральный мужчина, при этом женщина эта, которой были присущи отнюдь не женственные черты, по натуре своей являлась именно женщиной, со свойственными только истинной женщине обаянием, благородством и человечностью, несмотря на моральные и физические страдания, преследовавшие её всю жизнь. У Авотса отлично получилось вжиться в пластику и мимику из этих противоречивых комбинаций.

Единственный минус — его сильный латышский акцент в произносимых на русском языке фразах. Но для такого фильма это «гордиев узел», и не только из-за бюджета: разрубить его можно лишь переозвучкой главного актёра русскоязычным дублёром, говорящим с акцентом по-латышски, но куда, в таком случае, пристроить национальную гордость?.. Так и завтраком подавиться можно, узнав из газет, что в фильме именитого латышского постановщика, командора ордена Трёх звёзд, латышский актёр переозвучен русским голосом!.. Нет, это, конечно, подлость в отношении всей латышской нации, так поступить. Хотя ещё более странно слышать латышский акцент из уст девушки, выросшей в семье русских староверов. Совсем неправдоподобно звучит.

Но надо отдать должное режиссёру Виестуру Кайришу — хотя бы в языковом плане он категорически настаивает на достоверности тех лет и биографии главной героини. Ведь значительная часть эпизодов озвучена, как и полагается, на русском языке, в то время, как в Сейме нынче обсуждается обязательное дублирование или озвучивание на латышский язык телевизионного контента, в том числе фильмов, снятых не на языках стран Европейского союза. «Если я думаю о своих фильмах, которые рассказывают об исторической ситуации, то они неизбежно частично на русском языке», — высказался режиссёр, добавив, что если фильм в рамках закона придётся переозвучивать, то «пусть его лучше вообще не показывают».

По его словам, спортсменка ещё в советское время не только освоила латышский язык, но и пользовалась им, хотя в то время от русских этого не требовали. «Она доказала, что можно быть иначе устроенным: твоя национальность не имеет столь большого значения, в отличие от того, как ты воспринимаешь эту страну, эту землю, эту культуру как свою и говоришь на языке этой культуры». В этом с Кайришсем мне не поспорить, хотя неподдельная лояльность Семёновой вряд ли была связана с тем, чтобы возвести себя в ранг знаковой национальной личности.

Жаль только, при жизни спортсменке не уделяли столько внимания, как в связи с выходом художественного фильма, выручка от проката которого также ушла неизвестно куда. То есть, даже после смерти на её имени и личности умудрились заработать. При этом в фильме не обозначена цена расплаты Семёновой за всемирную славу: последние тридцать лет жизни она провела в статусе инвалида, с неизменно и ежегодно ухудшающимся состоянием здоровья, приведшего в итоге к прикованности к инвалидной коляске и практически полному забвению со стороны латышского государства и социума. Даже выход посвящённой ей почтовой марки приурочили к выходу фильма, а не при жизни, чтобы её поддержать.

Показательно, что в латышском языке до сих пор не появилось разновидности выражения «испанский стыд»: в независимой Латвии постоянно приходится испытывать неловкость за чужие проступки.